Наконец он смог рассмотреть окружающую обстановку. Он находился в некоем подобии домашнего кабинета, с дорогим турецким ковром на полу, зеркалом в раме из черного дерева на стене и массивным письменным столом в стиле бидермейерч.

За столом стоял Ричард Лагнер.

Человек, с которым Белнэп никогда не встречался, но чье лицо он узнал бы в толпе. Тонкий рот, похожий на щель, щеки, изрытые глубокими оспинами, шрам длиной два дюйма, изгибающийся на лбу, словно вторая левая бровь: фотографии полностью воздали Лагнеру должное. Белнэп задержал взгляд на маленьких, злобных глазках Лагнера, черных, как антрацит. И на крупнокалиберном ружье у него в руках, два черных дула которого смотрели на Белнэпа второй парой глаз.

Двое других вооруженных мужчин, прекрасно подготовленных профессионалов, что сразу чувствовалось по их цепким взглядам, пружинистым движениям и напряженным позам, стояли по обе стороны от письменного стола, направив на Белнэпа свои пистолеты. Тот сразу же догадался, что это личные телохранители Лагнера, люди, получающие от него жалованье, на чью преданность и компетентность он может рассчитывать, связавшие свое благополучие с судьбой хозяина. Для человека в положении Лагнера затраты на подобную свиту были полностью оправданы. Телохранители приблизились к Белнэпу, держа его под прицелом.

– Подумать только, какой настойчивый жук, а? – наконец заговорил Лагнер. Его голос был похож на гнусавый скрежет. – Клещ в человеческом обличье.

Белнэп молчал. Расстановка сил была слишком очевидна: противник рассредоточился профессионально, и никакое неожиданное резкое движение со стороны Белнэпа не могло изменить геометрию смерти.

– Моя мать, когда мы были маленькими, выдирала у нас из кожи клещей с помощью горячей спичечной головки. Боль была адская. Но тварям, наверное, было еще больнее.

Один из телохранителей издал негромкий гортанный смешок.

– О, не строй из себя невинную овечку, – продолжал предатель. – Мой сутенер из Бухареста рассказал о своей встрече с тобой.